ПОЛЛАРД В ЭКСКЛЮЗИВНОМ ИНТЕРВЬЮ

ПОЛЛАРД В ЭКСКЛЮЗИВНОМ ИНТЕРВЬЮ

Часть 1

Решение предоставить Израилю секретную информацию • Ночные звонки из телефона-автомата • Через 35 лет после того, как его схватили, Йонатан Поллард впервые говорит в качестве свободного человека

Перевод статьи в газете "Исраэль Айом".
Боаз Бисмут, Ариэль Кахана, Кэролайн Глик
30/05/2021

21 ноября 1985 года, 10 часов утра. Йонатан Поллард и его тогдашняя жена Энн прибывают в посольство Израиля в Вашингтоне. То, что произошло в те минуты, он описывает сегодня, секунду за секундой, как будто все произошло вчера.

»ФБР следовало за нами всю дорогу, агенты с оружием и вертолет над нами. Мы подъезжаем к воротам посольства. Израильский охранник стоит перед машиной. Я включил фары, и ворота открылись. Они знали, кто мы. Парень проходит впереди машины, и я въезжаю, ворота закрываются, и слежка остается снаружи. Я вышел из машины и сказал: "Всё? Я дома? Это суверенная территория Государства Израиль." И он мне говорит: "Да, все хорошо, ты дома"».

»Потом кто-то выходит из здания посольства, вызывает охранника. И они разговаривают, пять или шесть человек. И я вижу, как они отдаляются от меня. До этого они были вокруг меня, похлопывали меня по плечу, говорили, что все в порядке. Вдруг они отдалились. Я сказал себе, что это не хорошо, это как при стрельбе, они не хотят попасть под перекрестный огонь.

»Затем охранник говорит мне: "Извини, согласно указанию Иерусалима, тебе нужно выйти отсюда и войти через главные ворота". Я говорю ему: "Я не успею добраться до главных ворот. 20 агентов ФБР ждут меня снаружи. Ты знаешь, что они со мной сделают?" А он говорит: "Извини, тебе нужно уйти"».

Как Вы себя чувствовали в тот момент? Разочарование, страх?

»В основном, растерянность. Я сказал ему: "Ты знаешь, что они сделают, когда я выйду"? И он ответил: "Да". Я спросил: «Ты знаешь, что они сделают с моей женой?" И он ответил: "Да". Я сказал: "И все же ты говоришь мне, чтобы я вышел?!". Он ответил: "Таковы инструкции из Иерусалима"».

»Я отошел в сторону и сказал: "Тогда пристрели меня. Я знаю, что произойдет, и я не готов к этому. Просто пристрелит меня. Допустим, ты думал, что я террорист, и что машина заминирована. Просто сделайте это сейчас, быстро. Не думай об этом". Естественно, он этого не сделал».

»Я повернулся, чтобы сесть в машину, и он сказал мне: "Извини, твой босс хочет получить твой последний отчет". Я стоял, размышляя об этом, и единственное, о чём я думал в этот момент, это о моих обязательствах перед Израилем и о моём гневе на наглость просить об этом у меня. Не наглость человека, стоящего передо мной, а наглость Рафи Эйтана.

Я сказал ему кодовое слово, связанное с моим последним докладом, сел в машину, ворота открылись, и я выехал с территории посольства. Как только я это сделал, ФБР остановило мою машину.

Я вышел из машины. Они были очень вежливы. Не было никаких проблем. И когда они надевали на меня наручники, я посмотрел на развевающийся израильский флаг. Было очень холодно, и небо было серым. И все венецианские жалюзи в посольстве тут же опустились. Как закрывающиеся глаза. Я увидел там кого-то, и мне было интересно в тот момент: почему он не вышел? Что он там делал? Потом жалюзи опустились. Единственное, о чём я подумал в тот момент, как ни странно, была песня, которую играли британцы, когда они покидали Йорктаун после капитуляции в войне за независимость США. Эта песня называлась 'The world turned upside down' (Мир перевернулся с ног на голову)

Если бы Вы сказали, что отказываетесь выходить, как Вы думаете, израильтяне бы выставили Вас насильно?

Да. У них были инструкции, и они были хорошими солдатами

Все просят селфи

Март 2021 года. Йонатан и Эстер Поллард встречают нас на тихой улице в центре Иерусалима и провожают в свою квартиру, где они проживают три месяца, с тех пор, как приехали в Израиль. Квартира была снята государством на год у ее хозяина, американского еврея.

Соседи по району замечательные, говорит он. «Когда нужно, я хожу в продуктовый магазин на углу улицы, а иногда мы ходим вместе в супермаркет. Мне немного трудно ходить из-за боли в спине и ногах. Мне трудно описать вам чудо прогулки с Эстер по улице. Все просто замечательно. Небо голубое и красивое. Люди с нами беседуют, и я чувствую, что они знают, что кто-то был готов отдать за них свою жизнь».

«Но одного я не понимаю, почему все просят селфи?» Он говорит и громко смеётся. «Что это за чушь?! Когда я попал в тюрьму, не было ни смартфона, ни селфи. И для меня, и для Эстер очень важно сохранять конфиденциальность». И Эстер добавляет: «Друзья предложили нам прийти к ним на Шаббат. Но после того, как Йонатан не ел за субботним столом в течение 30 лет, теперь он предпочитает свой собственный».

Беседа с четой Поллард длился семь часов, и происходит в течении трёх встреч. Сложно уместить все это в одну статью, и уж точно невозможно пересказать здесь всю 35-летнюю эпопею с таким количеством деталей и превратностей судьбы. Но гораздо труднее было то, что мы услышали.

66-ти летний Поллард обычно говорил спокойным голосом. Только дважды за время интервью его голос дрогнул: когда мы говорили о детях, которых у него и Эстер уже никогда не будет, и о моментах ужаса, которые он пережил в тюрьме. Он отвечал на все вопросы, которые мы задавали, и останавливался на мельчайших деталях каждой темы. Хотя он пытается оставить прошлое позади, «потому что теперь начинается новая глава», и, по его словам, «это интервью - не конец, а только начало, но слишком многое, даже в моей новой жизни, вновь тревожит раны». Десятки раз во время разговора он подчеркнёт, что сейчас он дома. И когда он говорит: «Мы приехали домой», он имеет в виду Землю Израиля, а не свой личный дом.

За день до интервью пара впервые посетила Стену Плача. Затем они посетили могилу бывшего главного раввина Мордехая Элиягу, который с самого начала оказывал покровительство Йонатану. Поллард был взволнован замыканием круга. «Мне было тяжело видеть площадь перед Стены Плача, разделенную на капсулы из-за пандемии. Около могилы раввина Мордехая Элиягу я был сильно взволнован. Я все еще взволнован. Он относился ко мне как к сыну, а к Эстер как к дочери. И даже лучше. Там, около его могилы, я пережил ощущение, которое надеялся почувствовать».

Он знает всего несколько слов на иврите, но каждый день учит новые слова. Начинает переваривать, каково жить в Израиле, включая изматывающие контакты с местной бюрократией, например - в процессе получения водительских прав. «Последний раз я водил машину 21 ноября 1985 года», - улыбается он. Высокопоставленные чиновники в канцелярии премьер-министра во главе с генеральным директором Цахи Браверманом, лично занимаются его делами.

Но главная трудность, с которой они сталкиваются в эти дни - это раковая опухоль Эстер и процедуры, которые она проходит в больнице Хадасса Эйн Керем. «Слава Б-гу, я жива, а это самое главное», - говорит она. «За эти 35 лет мы справлялись со множеством трудностей, включая вопросы жизни и смерти Йонатана, а теперь возникло это испытание. Оно тяжкое, болезненное и очень сложное. Но то, что меня поддерживает - это наша способность просто радоваться вместе».

Действительно, кажется, что они просто восполняют нехватки, накопившиеся в течении десятилетий. «Уже в Нью-Йорке, после освобождения из тюрьмы, и несмотря на то, что мы жили в однокомнатной квартире, мы научились быть вместе и получать удовольствие друг от друга», - говорит он. «Люди не верили, в каких условиях мы там жили, но Эстер превратила квартиру во дворец, и мы были счастливы. Я не большой любитель развлечений. Я не хожу в музеи или на культурные мероприятия. У меня есть жена».

На сегодняшний день, Вы полностью свободны?

«Не совсем. Что касается американцев, мне все еще не разрешено говорить о конкретной информации, которую я передавал. Это предупреждение, которое я получил перед тем, как меня выпустили из тюрьмы. Поэтому я боюсь, что, если я скажу что-то проблематичное, американцы попытаются мне отомстить».

По приезду в Израиль, получали ли Вы какие-либо предупреждения от израильской системы безопасности относительно вашей свободы передвижения или того, что вам запрещено говорить?

«Нет».

Слезы матери

Йонатан Джей Поллард родился 7 августа 1954 года в еврейской семье в Галвестоне, штат Техас. С юных лет у него обнаружились блестящие интеллектуальные способности. Еврейская идентичность занимала центральное место в жизни его семьи, и особенно в его жизни. История побега его дяди из Германии до Катастрофы и его прибытия в Соединенные Штаты оказала на него глубокое влияние.

«Мой дядя был на корабле, прибывшему из Европы к берегам Соединенных Штатов, но которому не разрешили там причалить. Евреи в Соединенных Штатах отказались вмешаться, чтобы не выглядеть разжигателями войны. Мой дядя был вынужден спрыгнуть с корабля недалеко от Тринидада, и оттуда он добрался до берега вплавь».

Его отец Моррис был призван в армию США во время Второй мировой войны и отвечал за пункт ​​биологической войны в Техасе. «Спустя годы он прочитал об отказе президента Рузвельта бомбить Освенцим и пустить еврейских беженцев на территорию США, и это надломило его дух. Позже он понял, почему я сделал то, что сделал».

В возрасте 16 лет Поллард впервые посетила Израиль в составе делегации ученой молодежи от Института Вейцмана. В 22 года он получил степень бакалавра политических наук в Стэнфордском университете. Он записался на степень магистра права и международных отношений, но, поскольку он уже был принят в военно-морскую разведку, он не закончил учебу.

Почему Вы не репатриировались в Израиль?

«Я не хочу винить свою мать, но вы знаете, слезы матери могут быть весьма убедительными. Я убедил себя, что мне нужно усовершенствовать свои навыки, для того, чтобы, когда я решу вернуться домой (репатриироваться в Израиль), я бы смог преуспеть в любом выбранном мной начинании. Меня не интересовал бизнес. Мне было интересно пойти в армию. Заниматься оружием».

Правда ли, что во время учебы Вы сказали, что хотите быть шпионом Моссада?

«Нет. Во время учебы был профессор, который пытался завербовать меня и моих друзей в ЦРУ. Он был их вербовщиком, и все это знали. Я этого не хотел. Несколько лет спустя они связались со мной снова, и на этот раз я решил принять участие процессе отбора. На этапе собеседования мне задали много вопросов, и среди них, употреблял ли я когда-либо марихуану. Я ответил утвердительно, потому что я делал это много лет назад, в колледже в Калифорнии, как и все остальные. По этой причине многие – и я среди них - провалились на приёме в ЦРУ. Кстати, набор в военно-морскую разведку тоже был по их инициативе, они обратились ко мне».

Если уж мы упомянули наркотики, были утверждения, что Вы ими торговали.

Нет. Эти обвинения являются частью моей делигитимации.

В 1979 году Поллард был принят в разведывательный отдел ВМФ. Он служил на базе в Суитленде, штат Мэриленд, недалеко от Вашингтона. В 1981 году он встретил свою первую жену, а четыре года спустя они поженились. Они жили в здании Нельсон, недалеко от Коннектикут-авеню в Вашингтоне.

По мере продвижения по служебной лестнице, Поллард получал доступ ко всё более секретным материалам, во всё больших масштабах. На определённом этапе ему были доступна информация о всех морских и воздушных дислокациях СССР. Часть информации напрямую касалась безопасности Израиля. В своей последней должности он был назначен аналитиком разведывательной информации в Управления разведки полевых операций военно-морского флота Командования военно-морской разведки.

Первая встреча в Хилтоне

«Вот, это благодаря информации, которую передал Йонатан», Эстер достает два противогаза, подобные тем, которые выдавались населению Израиля во время войны в Персидском заливе 1991 года. «Он предоставил информацию о заводах Саддама Хусейна по производству химического оружия. Откуда взялась информация об этих заводах? От него».

И Поллард добавляет: «Были угрозы самому существованию Израиля, и не только газ Саддама, о которых Соединенные Штаты должны были сообщить Израилю в рамках соглашения между двумя странами об обмене разведданными. Но они этого не сделали. Когда я поднял этот вопрос перед своим начальником, он сказал: "Оставь, евреи чересчур чувствительны к газу". В разведцентре царила антисемитская атмосфера, и я стоял перед дилеммой - должен ли я все бросить и репатриироваться в Израиль, или, если я увижу какую-либо опасность, угрожающую моему народу и моей стране, сделать то, что потребуется. Опять уничтожение газом ?! Что мы подразумеваем под словами "Никогда больше"?!»

Кто инициировал вашу первую встречу с Авиэмом Селой в мае 84-го?

У меня был друг детства по имени Стив Штерн. Чем больше я узнавал об информации, связанной с прямыми угрозами безопасности Израиля и об отказе американцев передать ее ему, тем сильнее росло мое разочарование. Они нанесли Израилю удар в спину, и я поделился этим со Стивом.

«В какой-то момент он спросил, не хочу ли я помочь Израилю. Когда я ответил утвердительно, он предложил мне встретиться с полковником Авиэмом Селой, офицером ВВС, который находился в Соединенных Штатах на учёбе. Мне было хорошо знакомо его имя, он был тот, кто спланировал бомбардировку атомного реактора в Ираке и повреждение комплекса ПВО России, развернутого Сирией в Ливане.

Наша первая встреча произошла в отеле Хилтон в Вашингтоне, недалеко от моего дома. Мы сидели на крыльце, и я внезапно увидел, что один из моих коллег внизу протягивает кому-то папку строго секретных документов, обёрнутую красной лентой. Он положил эту папку в свой чемодан. Я узнал этого человека – это был некто, кто работал в военном журнале Jane's Defence Weekly (JDW). И я вижу это и говорю себе: "Б-же праведный!"

Я сказал Авиэму: "Мы должны убираться отсюда, потому что я уверен, что вокруг есть агенты ФБР, которые все снимают на камеру". И действительно, позже мой коллега был арестован.

Мы вышли через запасной выход в парк. Я сказал Авиэму, что получил доступ к важной информации, касающуюся безопасности Израиля, но что я не буду шпионить против Соединенных Штатов. Он сказал: "Безусловно, мы это понимаем". Я сказал: "Я не причиню вреда американской деятельности или технологиям", а он ответил: "Мы это понимаем. Это только для нас, вы знаете, что Израиль находится под эмбарго разведки со стороны Соединенных Штатов". Я ответил: "Да, я знаю, я присутствовал как представитель ВМС на многих встречах с представителями Израиля".

Он задавал мне вопросы на разные темы, и у меня возникло впечатление что он был хорошо осведомлен. Я подтвердил его слова и сказал ему: "Вот почему мы здесь". Я дал ему понять, что мне не нужны деньги. Это было совершенно ясно с самого начала. "Я не хочу денег, не хочу подарков. Просто скажите мне, нужна ли информация и помогает ли она. А если нет, обратитесь ко мне снова, и я постараюсь улучшить качество разведданных".

Но Вы знали, чего ожидают израильтяне. Вы также знали, что не можете передавать конфиденциальную информацию дружественному государству.

»Я уже перешел Рубикон».

Села направил предложение Полларда предоставлять информацию Израилю, и оно было одобрено. Было решено, что молодого американского еврея будет курировать Бюро информационных связей (Лакам) при Министерства обороны, ведомство, отвечавший за сбор информации в дружественных странах. В то время Лакам возглавлял ныне покойный мега-шпион Рафи Эйтан.

Этот идеалистический поступок положил начало одному из самых тяжёлых событий в истории страны, а, возможно, и в истории всего мирового шпионажа. Поллард будет схвачен и заключен в тюрьму на 30 лет - крайнее и беспрецедентное наказание по сравнению с любым другим шпионом, осужденным за подобное преступление, до или после него. Американо-израильские отношения будут сотрясены до основания, и их последствия ощущаются и по сей день. Славная израильская разведка получит травму, которая отпечатается навечно в её сознании, а американские евреи испытают шок, который отбросит на них тень и повлияет на отношение к ним на поколения вперёд.

Просили немедленное оповещение.

С момента начала связей с Поллардом, он оказался золотой жилой для разведки. У него был доступ ко многим базам разведданных, и по просьбе своих израильских кураторов, он проникал в них и добывал ценнейшую информацию для Израиля. По его словам,» за 14 месяцев своей деятельности, я семь раз переправлял документы в небольшой папке в соответствии с полученными мною запросами. Среди прочего, меня попросили немедленно предупредить Израиль о любом намерении арабских армий совершить на него внезапное нападение».

Сначала Поллард сотрудничал с Авиамом Селой, позже его задействовал Йоси Ягур. Сотрудница посольства Израиля Ирит Эрб арендовала конспиративную квартиру рядом с посольством, и в ней ксерокопировались документы, которые Поллард тайно выносил из своего офиса.

Это были дни холодной войны, когда СССР вооружал арабские государства лучшим оружием. У Израиля еще не было спутников, поэтому Поллард передал американские спутниковые снимки. Он предоставил информацию об усилиях Сирии, Ирака, Ливии и Ирана по развитию ядерного, химического и биологического оружия и баллистических ракет, о запланированных атаках на израильские гражданские цели и о маневрах арабских армий и советского военно-морского флота на Ближнем Востоке. Он также предоставил аэрофотоснимки базы ООП в Тунисе, что позволило ВВС разбомбить его в 1985 году. Журналист Вольф Блицер, расследовавший это дело, процитировал высокопоставленных израильских чиновников, заявивших, что эта информация имела решающее значение для безопасности Израиля.

Кто хотел этого больше: Израиль Ваших услуг, или Вы - служить Израилю?

»Это напоминало качели, взад и вперед. Когда ты что-то видишь, ты это собираешь. Когда ты видишь что-то, что тебя пугает и представляет собой стратегическую угрозу существованию этой страны, ты хочешь получить больше информации».

Эстер: «В своих последних интервью Рафи Эйтан отметил, что качество информации было настолько хорошим, что это почти вызывало привыкание. Он намеревался перестать просить информацию, но не смог из-за её высокого качества».

Йонатан: «Это правда. В отчете подкомитета секретных служб под председательством депутата Аббы Эвена (комиссии Эвен) правительство охарактеризовало разведку как чистое золото в 24 карата. Это не мое описание».

Просили ли они все больше и больше? Конкретные вещи?

«Дошло до того, что я приходил на встречи на конспиративной квартире и получал папку. Я открываю её, а она от Управление военной разведки Израиля (AМАН). Там было упомянуто имя Эхуда Барака (бывшего тогда главой АМАНа) и приоритеты сбора информации. Страница за страницей. Я сказал: "Я всего лишь один человек, что вы хотите, чтобы я сделал?" Мне ответили: "Ты должен сделать это, потому что это вопрос жизни и смерти для страны. Ты патриот или нет? "

Я хочу, чтобы вы кое-что поняли: это не было наступательная операция с нашей стороны. Это было оборонительное действие, так как американцы перестали передавать информацию Израилю. Есть большая разница, и это мне было ясно с первого момента. Я не передавал информацию о каких-либо американских технологиях, о каком-либо американском плане войны, не передал никакого американского кода, не назвал имена американских агентов. Моей целью было просто получить информацию для Израиля.

В то время я ожидал, что в конце операции я репатриируюсь в Израиль. Но со временем информация, которую я предоставлял Израилю, стала более пугающей, а запросы со стороны израильтян всё росли и росли. Я боялся остановиться, это правда. Потому что каждый день я обнаруживал что-то новое, что было кошмаром. Кстати, всё что я говорю, прошло проверку на детекторе лжи, и это зафиксировано в документе, который я подал в суд. Я не скажу ничего, чего не было в этом публичном документе».

Израильский паспорт на имя Дани Коэна

Осенью 1984 года Поллард впервые встретился с Рафи Эйтаном на конспиративной квартире в Париже. Впоследствии эта встреча станет важной вехой в операции, после которой шпионская деятельность будет расширена. Но это также выявит различия между ним и Эйтаном и посеет семена, которые в конечном итоге приведут к тому, что разразится скандал и к той ужасной цене, которую заплатит Поллард.

«Все присутствовали на встрече. Рафи, Авиэм, Йоси, я и еще двое, чьих имен я не разобрал. Фактически, это была официальная передача ответственности за меня от Авиэма к Йоси Ягуру, который с этого момента стал моим куратором (Ягур был человеком Бюро информационных связей, и его официальная должность определялась как "атташе разведки Израиля", с 1980 года и до поимки Полларда в ноябре 1985 года)».

Йонатан: «Рафи потребовал, чтобы я назвал ему имена американских агентов в Израиле. Я ответил: "Я не могу этого сделать". Он сказал: "Это приказ". Я ответил: "Меня это не волнует. Я этого не сделаю". "Вы получаете деньги, вы сделаете то, что я вам говорю". Я недостаточно быстро сообразил, что он мне сказал. Я ответил: "Мне все равно, платите вы мне или нет. Я не сделаю этого. Я не выдаю американских агентов, и это не подлежит обсуждению".»

Вам были известны имена американских агентов в Израиле?

«Нет».

Через две недели после встречи в Париже, Поллард встретился со своими кураторами на конспиративной квартире в Вашингтоне и получил от них израильский паспорт на имя Дани Коэна. «С этого момента я стал гражданином Израиля. Я прошел путь от добровольца до агента, и стал частью Бюро информационных связей.

Я спросил их, почему они выбрали это имя, и они ответили: "Эли Коэн был нашим человеком в Дамаске, а вы - наш человек в Вашингтоне". Я сказал: "Мне не нравится конец истории Эли Коэна в Дамаске. Это вселяет в меня нехорошие предчувствия". Они посчитали что это забавно, меня же это совершенно не рассмешило.

Это привело к вопросу о том, что произойдет, если меня поймают. Инструкция заключалась в том, чтобы выиграть время. Не делать проверку на детекторе лжи. И я думаю про себя, первое, что они делают с вами в США - это бросают вас в кресло и присоединяют к детектору лжи. Я сказал: "Хорошо". И Рафи сказал: "Ни в чем не признавайся, мы тебя вытащим".

Я сказал: "Как вы собираетесь это сделать? Ведь я живу в смертельной ловушке в своем здании, в нем всего два входа, и оба легко просматриваются. Это не тот случай, что есть соседнее здание, и вы можете пробить дыру в стене и провести меня через черный ход другого здания. Я прошелся по всем пунктам, но Рафи продолжал пренебрегать моими доводами«.

Хотя Поллард действовал по идеологическим мотивам и никогда не просил денег, после той встречи Эйтан дал указание выплачивать ему ежемесячную зарплату в размере 1,500 долларов. Позже его ежемесячная зарплата, поступающая из Израиля, была увеличена до 2,500 долларов в знак признательности за его работу. В конце концов, денежное вознаграждение нанесло ущерб его версии о том, что он действовал не из жадности к деньгам, и позволило врагам, возникшим на его дальнейшем пути, выдвигать в его адрес различные ложные обвинения.

Поллард, со своей стороны, до сих пор утверждает, что полученные им деньги были использованы для покрытия расходов на операцию. «Я оплатил авиабилеты и отели всего персонала в Париже. Я финансировал походы в рестораны. Они приходили в мою гостиницу, чтобы хорошо провести время«.

«Ты получил задание, и ты обязан довести его до конца«

Был ли момент, когда Вы хотели выйти из игры, но Вам пришлось остаться из-за давления со стороны Израиля?

«Да, был такой момент. Я вспомнил о нём, когда прочитал о блестящей операции Моссада по получению дисков и документов в Тегеране, операции Йоси Коэна. Меня попросили войти в учреждение, на вход в которое у меня не было разрешения. Нужно было придумать объяснение, почему я хочу туда зайти. У меня заняло несколько недель найти способ чтобы это сделать, и я справился с этой задачей.

Когда я вышел и остановился у машины, я был уверен, что кто-то придет и арестует меня. Я не знал, насколько моя легенда прикрытия будет правдоподобна, но всё обошлось. Я понимал, зачем нужна эта информация, но подвергал свою жизнь большой опасности. Я отправил сообщение Рафи: "Надеюсь, что эта информация стоит жизни агента". Он передал мне письменный ответ через Йоси Ягура: "Я дал тебе задание, оно не подлежит обсуждению, ты должен его выполнить".«

Почему Вы продолжили работать с Рафи Эйтаном, если он так к Вам относился?

»Почему? Потому что я не работал на него. Для меня цель была важнее чем что-либо на свете.«

Вы гордились своей деятельностью?

»Вы должны понять мою психологию. Я чувствовал облегчение и чувство благодарности за то, что могу в чём-то помочь«.

В чем была для Вас разница между Йоси Ягуром и Авиэмом Селой?

»Они оба были приятными, очень образованными и благодарными людьми. Для меня не имело значения, с кем из них я буду работать. Авиэм, как куратор, знал точную важность каждой детали информации. Он мог точно построить запрос на информацию, необходимую с точки зрения пилота«.

Знали ли Вы в реальном времени, что Израиль делает с переданной вами информацией?

»Единственное, о чем я знал, это об атаке в Тунисе в 1985 году, потому что я сидел в своем офисе и принимал меры, чтобы проверить, был ли обнаружен рейд ВВС Израиля. Мне нужно было позвонить по номеру, по которому можно было бы отозвать самолеты в Израиль».

Что Вы чувствовали после этой атаки?

»Облегчение. Гордость за парней, которые туда летали. Ничего личного .«

Но Вы были частью этого.

«Это было просто облегчение от того, что мы наконец-то нанесли серьёзный удар по этим ублюдкам. И мне также было очень грустно, что объект нападения, Ясир Арафат, сумел избежать заслуженного конца».

Документы, разбросанные по всему полу

Оглядываясь назад, сожалеете ли Вы о том, что сделали?

«Я много думаю над этим вопросом, но о чем я должен сожалеть? О том, что помог своему народу и своей стране? В моей синагоге было два флага: флаг Соединенных Штатов Америки и флаг Израиля. На этом я вырос. Мне жаль, что, возможно, я не был более эффективным. И мне жаль, что израильские правительства так обращались со мной, и что правительство США использовало меня как оружие против Израиля.

Но я не сожалею, что действовал во имя своего народа и своей родины. Учитывая информацию, которой я располагал, у меня не было выбора, и я не мог поступить иначе. Израиль должен был получить эту информацию от Соединенных Штатов в соответствии с соглашением между двумя странами, но когда он запросил её, то получил ответ, что такой информации не существует. Отрицать её существование гораздо серьезнее, чем отказываться её передавать.

Это была информация, поистине необходимая для нашего существования, для существования этой страны. Это была информация для победы в войне, вы не бросаетесь такой информацией в обмен на всё богатство мира».

Эстер: «Лучшим примером являются противогазы. До того, как у израильтян появились противогазы, шприцы с атропином и защищённые комнаты, мы строили убежища. Так как же мы вдруг узнали, что надо перестать строить убежища и начать запасаться противогазами? Это благодаря информации, которую Йонатан передал Израилю. Поскольку Израиль не хотел признавать Йонатана, он держал это в секрете. Никто никогда так и не объяснил, почему произошло это изменение. И кстати, Йонатан ни упоминается ни одним словом в израильской школьной программе».

Йонатан: «Был инцидент, когда члены израильской делегации службы безопасности прибыли в Пентагон и спросили об объекте в Ираке, который, как они слышали, производит токсичный газ. Американцы ответили им: такого объекта нет. У нас тогда не было спутника Офек (Горизонт), и из-за войны не было разведывательных полетов над Ираком. Ну хорошо, ты доверяешь американцам. Меня попросили выяснить это до отъезда делегации, и я это выяснил.

Я пришел на конспиративную квартиру, зашел внутрь, и там собралась команда моих кураторов. Три человека. Там был большой красивый пол. Я попросил их отодвинуть мебель, и начал вынимать документы из сумки и раскладывать их на полу. Они покрыли весь пол.

Йоси Ягур посмотрел на меня, я никогда этого не забуду, и сказал: "Йонатан, иногда лучше связываться с надежными врагами, чем с ненадежными друзьями. Нам сказали, что этой информации не существует". Я ответил ему: "Вас обманули". «

Вы описываете ситуацию, при которой США сознательно скрывают от Израиля угрозу его существованию.

»Это была только одна из таких ситуаций. И это было не просто утаивание, а преднамеренная ложь, поскольку их спросили об этом напрямую. Когда со мной поэтично говорят о "наших замечательных друзьях-американцах", я говорю: у них есть нет вечной дружбы. Точка«.

В какой момент Вы пришли к выводу, что они враждебно настроены по отношению к Израилю?

»Я всегда знал это, потому что мой отец, который был мудрым человеком, всегда говорил мне: "То, что ты думаешь, что ты знаешь об отношениях - это миф." «

»Свали это на пакистанцев»

Так же, как Эли Коэн, который во время своего последнего визита в Израиль уже чувствовал, что его вот-вот поймают, Поллард очень волновался во время своей последней встречи с Рафи Эйтаном летом 1985 года. В то время глава Лакама был госпитализирован в больнице Бейлинсон в Петах-Тикве из-за офтальмологической операции.

Эйтан, если верить тому, что он сказал в интервью израильской передаче Увда (Факт) в декабре 2014 года, в августе 1985 года пришел к выводу, что операцию следует прекратить. Вместе с тем он сказал, что «от источника в Управлении военной разведки Израиля поступил запрос информации о производстве газа в некой арабской стране». Вдова Эйтана упомянула название этой страны – Ирак. Человеком, который запросил информацию, вероятно, был тогдашний глава Управлении военной разведки генерал-майор Эхуд Барак. Поллард, со своей стороны, говорит, что боялся покидать Израиль по окончании того визита. «Когда мы сидели в самолете еще до взлета, я сказал своей тогдашней жене Энн, что у меня плохое предчувствие, и, если бы я смог, я бы покинул самолет».

Йонатан: «Я сказал Рафи, как напрямую, так и через других членов команды, что я нахожусь не в дружественной обстановке, а в тылу врага, и именно так следует к этому относиться. Рафи ответил мне: "Если тебя поймают, свали это на пакистанцев. Стоит попробовать". Я спросил у него: "Как я должен это сделать?" И он ответил: "Ты смекалистый. Ты найдёшь способ. Прежде чем мы будем тебя спасать, убедись, что вся вина ляжет на пакистанцев."

Я думал об этом и делал все, что было в моих силах. Я посещал официальные дипломатические приёмы в посольстве Пакистана, я фотографировался в обнимку с пакистанскими дипломатами. Я попросил друга, который занимался импортом и экспортом, достать мне доллары из Пакистана с водяными знаками банка в Карачи, и он это сделал. У меня дома на столе лежали 200 долларов, которые он привёз мне оттуда».

По словам Полларда, последний приказ, который он получил от Ягура осенью 1985 года, заключался в том, чтобы получить список средств противовоздушной обороны, имеющихся у иранцев, которые они могли бы использовать для защиты острова Хардж в Персидском заливе.

«Это было в разгар ирано-иракской войны. Я посмотрел на Йоси и сказал ему: "Ты что, сумасшедший? Иранцы? О чем ты говоришь?" Затем мне рассказали о сделке по поставке оружия, которая была заключена в то время (Израиль продавал оружие Ирану с одобрения Америки, а взамен Хезболла освободила американских заложников, которых она удерживала; деньги, полученные от Ирана, США тайно перевели антикоммунистическому подполью в Никарагуа - прим.) "Хорошо", сказал я, "Я понял, враг моего врага - мой друг"».

http://myesha.org.il/?CategoryID=561&ArticleID=10193

 

 

 ПОЛЛАРД В ЭКСКЛЮЗИВНОМ ИНТЕРВЬЮ

 Часть 2

 Боаз Бисмут, Ариэль Кахана, Кэролайн Глик

30/05/2021

 «Полей кактус»

 Осенью 1985 года кольцо вокруг Полларда стало смыкаться. Его сослуживцы заметили, что он занимается не своими документами при подозрительных обстоятельствах, и стали задаваться вопросами по этому поводу. По собственной инициативе он согласовал с Энн кодовое слово, которое он будет использовать в случае, если его поймают.

 «За неделю до допроса ФБР (за десять дней до ареста) я начал замечать странные вещи в своем офисе. Я обнаружил, что открыт мой сейф с двойным замком. На моём столе был беспорядок, и я немедленно пошел сообщить об этом офицеру службы безопасности. Он сказал мне не волноваться, и я был очень обеспокоен этим.

 В ту ночь я оставался в офисе допоздна, как мы делали время от времени. Я принес лестницу, поднялся и немного сдвинул квадрат акустического потолка. Там я увидел камеру, направленную прямо на мой стол. Я вернул лестницу и поехал домой. По дороге у меня был тяжёлая беседа с самим собой. Одно полушарие моего мозга говорило мне, что надо бежать. Я мог бы сделать это в тот момент. Второе полушарие говорило, что я должен рискнуть и передать информацию, которую у меня просили.

 Я сказал себе, что могу пойти на риск. И это была трагическая ошибка. Если бы я был хладнокровным агентом, я бы просто исчез в тот момент. Если бы я принял неправильное решение, вы бы не разговаривали со мной сейчас».

 В понедельник, 18 ноября, Поллард прибыл на место регулярных встреч с израильтянами, недалеко от посольства. «Но потом произошло нечто необычное, чего не было раньше: мне не открыли дверь, и я не мог открыть ее сам, хотя у меня был ключ, потому что ключ был в замке с другой стороны двери. Возможно, они уже всё знали.«

 На следующий день Полларда вызвали на допрос в ФБР. Через два дня, с поразительным хладнокровием, он сказал следователям, что шпионил в пользу Пакистана. «Они хотели знать, с кем я контактировал. Я был готов к этому, я знал людей в пакистанском посольстве, которые занимались разведкой и обороной, и я назвал им их имена.«

Вы когда-либо передавали пакистанцам какую-нибудь информацию?

 «Нет. Никогда. Меня в этом никогда не обвиняли«. А что насчет контактов с Китаем и ЮАР?

 «В рамках моей работы я официально контактировал со многими странами. Факт, что обвинение пришло к выводу, что оно не может обвинить меня в причинении реального ущерба. В конце концов, против меня выдвинули два обвинения: первое - то, что я предоставил Израилю информацию, которая подорвала способность Соединенных Штатов получать услугу за услугу; второе - американцы посчитали, что арабы почувствовали, что я сделал Израиль сильным. Так написано черным по белому. Я бы хотел быть виноватым в этом.

 Просили ли Вас ваши кураторы предоставить информацию, которую Израиль может использовать в обмен на разведданные из других стран?

«Никогда. Информация всегда соответствовала нашим потребностям.

 Вы назвали имена американских агентов? «Обратите внимание на то, в чем я был осужден: "предоставление информации союзнику без намерения причинить вред Соединенным Штатам". По этой статье, и только по ней. В законе проводится дифференциация между теми, кто намеревался нанести ущерб национальной безопасности США, и теми, кто этого не делал, и в законе проводится дифференциация между предоставлением информации государству-союзнику, и предоставлением информации государству, не являющемуся союзником.

 Если бы я захотел, я мог бы предоставить информацию, которая бы нанесла огромный ущерб национальной безопасности Соединенных Штатов. Я мог рассказать Израилю об американских военных планах, передать коды и данные о дислокации войск. Если бы какие-либо из этих сведений были переданы Израилю, меня могли бы – и меня следовало бы - осудить за намерение причинить вред стране. Я был осужден не за это, а только за предоставление информации, которая нанесла дипломатический ущерб.

Я также никогда не соглашался выдать кого-либо из израильтян, участвовавших в этом деле. Мои следователи пришли ко мне с именем Авиэм Села, и я снял с себя провода детектора лжи. Следователь сказал мне: "Не волнуйся, мы уже все о нем знаем".

Поллард и его тогдашняя жена спасли в последнюю минуту Селу и его жену Ехудит, а также, вероятно, Йоси Ягура и Ирит Арб из лап американских следственных органов. «ФБР задержало меня возле офиса. Я попросил позвонить моей тогдашней жене Энн, потому что Авиэм и его жена ждали нас на обед в ресторане в городе. Моей главной заботой в тот момент было вывезти его из страны, потому что у него не было дипломатической неприкосновенности. Я относился к себе как к человеку, которого легко заменить. Села был национальным героем, стратегическим достоянием Израиля. Я был солдатом, вот и все.

Я позвонил Энн, извинился за то, что не смог с ней пообедать, и сказал ей кодовые слова, которые мы придумали всего несколько дней назад – "полей кактуc", что означает, что меня поймали, и ей нужно срочно покинуть город. Ей удалось избежать слежки ФБР и добраться до Селы. Естественно, он бросил ее на произвол судьбы, но это уже другая история. Она тоже должна была выехать за пределы Соединенных Штатов.«

Села немедленно покинул Соединенные Штаты, а также поспешил проинформировать Рафи Эйтана - неясно, что он сделал раньше. За 24 часа до разоблачения Полларда Эйтан сообщил тогдашнему премьер-министру Шимону Пересу о том, что израильский шпион в США вот-вот будет разоблачен. Вечером Поллард был отпущен к себе домой под усиленным наблюдением и прослушиванием, и у него не было возможности сбежать. На следующий день его снова допросят, но до ареста пройдет еще 36 часов. Можно ли было его спасти в тот момент? Думал ли кто-нибудь об этом?

Будь завтра в посольстве«

После допроса в ФБР Полларда отпустили домой. «Я пришел домой ночью, после того, как они обыскали мою квартиру и нашли пакистанские фотографии, деньги и все остальное. Мы смотрели из окна на улицу, везде были агенты. У меня было два американских номера телефона, которые я получил на встрече в Париже, по которым я должен был позвонить в случае крайней необходимости.

На улице стояли телефоны-автоматы, с которых я звонил израильтянам, чтобы получить инструкции. В тот вечер, около 22:00, мы с Энн пошли гулять, и нам было ясно, что за нами следят. Я вошел в одну из телефонных будок и набрал номер. Я позвонил по нему, и он был отключен. У меня было плохое предчувствие, и я понял, что Авиэм точно знал, что происходит.

У меня был ещё один номер, и я тоже попробовал по нему позвонить. Было ясно, что ФБР прослушивает телефон, но у меня не было другого выбора. Речь идет о времени, когда сотовых телефонов еще не существовало. «

Кому Вы звонили? С кем Вы должны были переговорить?

«Я не знаю. Это был номер в районе Вашингтона, по которому я никогда не звонил, и я не знаю, кому он принадлежит. В конце концов, после многих попыток, мне ответил мужчина. Я объяснил ему ситуацию, и он сказал: "Мы знаем о том, что есть проблема". От просил меня "потянуть время", чтобы дать членам агентурной сети возможность покинуть страну».

На следующий день, 20 ноября, Поллард был доставлен на второй допрос в ФБР, на котором также присутствовали представители военной разведки, места его работы. Он описал своим следователям все, что делал, но заменил имена своих израильских кураторов на известных ему пакистанских личностей, согласно легенде прикрытия. Хитрость сработала. Его главный следователь Рональд Олив позже писал, что, пока Поллард не прибыл в израильское посольство, он и его коллеги действительно думали, что он шпионит в пользу Пакистана, и ничего не знали о его связи с Израилем.

На второй вечер Полларда также отпустили домой, и он снова отправился на телефонную прогулку со своей тогдашней женой для того, чтобы позвонить израильтянам. «Я позвонил по тому же номеру, и сказал человеку, ответившему мне, что признался в том, что я пакистанский шпион и что я жду плана побега. Он сказал мне: "Плана побега нет, тебе приказано прибыть в израильское посольство в 10 утра".

Я сказал ему: "Ты что, сумасшедший? Я признался, что был пакистанским шпионом, я был готов пойти в тюрьму как пакистанский шпион, и ты говоришь мне, чтобы я прибыл в израильское посольство?" Он ответил: "Таковы инструкции". Я сказал: "Я готов на вывоз из страны". Он ответил мне: "Вывоза не будет".»

Так зачем Вы пошли в посольство?

«Когда ты в такой ситуации, ты хочешь верить людям, потому что у тебя нет другого плана побега. Я не думал о том, что будет дальше. Честно говоря, я был напуган до смерти».

В последующие часы Энн совершила еще одну ошибку. Пытаясь замести следы, она передала чемодан с документами соседке по дому под предлогом того, что они с мужем уезжают из города, и попросила ее оставить его у неё до их возвращения. Но соседка оказалась дочерью высокопоставленного офицера ВМС США, и когда пара была арестована, она связалась с ФБР и передала чемодан следователям.

 «Все знали обо мне»

 На следующее утро пара прибыла на территорию посольства Израиля и была изгнана из него в соответствии с инструкциями из Иерусалима.

Когда Вас выгнали из посольства, какие мысли приходили Вам в голову?

 

Настоящий страх перед тем, во что превратилась страна. Израиль, моя единственная страна. Я сказал себе - любая страна, которая может так поступить с преданным ей агентом, способна на все. Я вырос на мифе о том, что солдат не оставляют в беде. Это чушь. И речь идёт не только обо мне. Это происходит со времён дела Лавона и по сей день, с телами двух израильских солдат [старший сержант Орон Шауль и лейтенант Хадар Голдин – прим.[, и с двумя израильскими гражданскими лицами в Газе ]Авера Менгисту и Хишам аль-Сайед – прим.]».

 Человек, который по «красному телефону» из своего дома в Тель-Авиве отдал приказ «выкинуть Полларда» из посольства, был сам Рафи Эйтан, согласно его же свидетельству в передаче «Увда». Сразу после этого он отправился информировать о происшедшем премьер-министра Переса, министра обороны Рабина и министра иностранных дел Ицхака Шамира. Эйтан взял на себя всю ответственность и немедленно ушел с поста главы Лакама.

Что касается Авиэма Селы, Израиль, вопреки обещанию рассказать всю правду, долгое время скрывал его участие в этом деле. Когда американцы узнали об этом, их гнев вновь всплыл на поверхность, и есть высокопоставленные американские чиновники, которые считают, что до сих пор Израиль не раскрыл всей правды об этом деле. Села, которому пророчили должность командующего ВВС, был вынужден отказаться от назначения на должность командира базы Тель Ноф и вообще покинуть воздушные силы. С тех пор ни его нога, ни нога Эйтана не ступали на американскую землю.

Позже Эйтан утверждал, что для Полларда и его тогдашней жены Энн был подготовлен план побега, и что у них было несколько дней, чтобы сбежать. «Поллард фактически осудил себя, когда прибыл в посольство с чемоданами, набитыми документами», сказал он. Поллард категорически отрицает это утверждение. «Я не взял с собой никаких документов», решительно говорит он. «В чемодане была только одежда и лекарства».

Эйтан много раз писал и стирал главу о Полларде в своей автобиографической книге «Доверенное лицо». Его вдова Мириам написала в предисловии к книге, что «дело Полларда было костью в горле Рафи 34 года. Оно не отпускало его, и он не отпускал его». Из её слов следует, что Эйтан унес свои секреты в могилу, главным образом, чтобы защитить политический эшелон, который курировал Полларда.

 Поллард думает иначе. «Рафи Эйтан был вынужден стереть этот эпизод, потому что он скрывал правду - что он бросил меня, солгал обо мне, заложил меня и сделал все, чтобы я никогда не вернулся домой».

 Насколько Вам известно, какие именно секреты он стёр?

«Фактически, два. Первый - он мог дать точный отчет по вопросу о том, насколько правительство знало обо мне в то время и соглашалось с этим. Насколько я понял позже, он хвастался перед представителями Моссада информацией, которую я достал, и говорил им: "Посмотрите, что мы сделали, а где были вы?" Все знали обо мне.

Второй – он мог очень подробно описать, о какой разведывательной информации шла речь. То, что не мог сделать я».

 Ответ семьи Эйтана: «Из уважения к памяти Рафи Эйтана и в полной уверенности в его честности, мудрости и мотивах, которые были направлены исключительно на служение Государству Израиль, мы продолжаем идти по его пути и воздерживаемся от каких-либо комментариев по делу Полларда».

Авиам Села звонил с тех пор, как Вы приехали в Израиль?

«Нет».

Хотели бы Вы встретиться с ним и с Йоси Ягуром?

«Нет. Я рад, что им удалось сбежать из США и вернуться домой. Когда я услышал об этом, я почувствовал облегчение. Я желаю им всего наилучшего».

Вы злитесь на них?

«Нет, я ничего к ним не чувствую. Это часть прошлого, и я рад, что оно осталось позади».

Но Села была агентом

«Разумеется. Я имею в виду, что он был в забавном положении агента, но он также был лётчиком. Лётчиком-героем».

Авиэм Села и Эхуд Барак не отреагировали на обращение нашей газеты.

 

Информация о соглашении Иран-Контрас

Арест Полларда произвёл эффект разорвавшейся бомбы. В то время, когда во главе Израиля стояло правительство национального единства, продолжалась война в Ливане и инфляция была неудержимой, Соединенные Штаты оказали Израилю политическую поддержку и помощь в области безопасности, которые были очень важны для страны. В отчёте подкомитета Кнессета по иностранным делам и обороне по делу Полларда, тогдашний её председатель Аба Эвен писал, что разоблачение Полларда вызвало серьёзное опасение краха связей между Израилем и Соединенными Штатами. «У меня никогда не было такого тяжёлого разговора с госсекретарем Шульцем», сказал в те дни министр иностранных дел Ицхак Шамир своему доверенному лицу Ави Пезнеру.

В попытке уменьшить ущерб, нанесенный американцам, все вовлеченные стороны - Перес, Шамир, Рабин и Рафи Эйтан - решили похоронить дело настолько, насколько могли, и переложить вину на Полларда. В телеграмме, посланной госсекретарю Шульцу, а также на заседании кабинета министров Перес утверждал, что «Поллард объяснил, что он был посланником разведки США, и представил соответствующие документы, подтверждающие это». Но отчет Эвена установил, что «эта версия надумана и безосновательна».

Перес также прямо заявил, что «лучше не расследовать». Он и Шамир возложили всю ответственность на Эйтана и сознательно солгали, назвав операцию Полларда «партизанской, без разрешения и без полномочий». Затушёвывание деталей дела привело к очередной лжи со стороны официальных израильских представителей.

30 ноября 1985 года, в 3:30 утра, через девять дней после ареста Полларда, госсекретарь США Джордж Шульц позвонил премьер-министру Шимону Пересу. Стороны сообщили о самом факте разговоре, но не о секретных договорённостях, инициированных Пересом, которые впоследствии решили судьбу Полларда. По данным комиссии Эвена, Перес отрекся от агента и заявил, что его задействование было проведено без разрешения. Он пообещал рассказать США всю правду об этом деле и позволить расследовать всех причастных к нему, но эти обещания были нарушены.

Обещание, которое было выполнено, заключалось в возвращении документов, которые Поллард предоставил Израилю, то есть передать в распоряжение американской прокуратуры ящиков с доказательствами масштабов его работы. «Согласие Переса вернуть документы, добытые Поллардом, было в корне неверным и причинило чрезвычайно серьезный ущерб», установила комиссия Эвена, расследовавшая это дело. «Эти документы легли в основу осуждения Полларда и приговора на его пожизненное заключение, несмотря на заявление Израиля о том, что американцы взяли на себя обязательство не использовать их против Полларда».

Поллард, со своей стороны, говорит, что пытался использовать имеющуюся у него информацию о причастности администрации к делу Иран-Контрас, чтобы избежать заключения. «Я рассказал одному из следователей об этом деле ]которое на тот момент еще не было раскрыто – прим. [и сказал ему: «Сходи и проверь в Белом доме, и скажи, что я замолчу, если меня отпустят.

Спустя два дня, в 2 часа ночи, открывается дверь камеры заключения. Люди, которых я не знал, без опознавательных знаков, без формы охранников и в солнцезащитных очках, сказали мне: "Одевайся и иди домой". Я был очень напуган, убежал и до утра прятался в шкафу для инвентаря.

Через несколько дней я узнал, что снаружи ждали снайперы с приказом убить первого человека, который выйдет из следственного изолятора. Это было опубликовано в газете. Этот инцидент меня окончательно доконал.

«Ты умный, покончи со всем этим»

«В какой-то момент во время моего заключения, когда я находился в федеральной тюрьме Батнер, меня навестил человек из Израиля, с которым я не был знаком, но он был лицом достаточно официальным, для того, чтобы его допустили. Инспектор, подполковник из Агентства Национальной Безопасности (АНБ), сидел рядом с ним.

Беседа развивалась в странном направлении. Израильтянин спросил: "Считаете ли вы себя патриотом?". Я ответил: "Я полагаю, что да". И он сказал: «Сейчас ты причиняешь стране много боли, много проблем». Я сказал: "Я сожалею об этом". Он сказал: "Если ты настоящий патриот, то настоящий патриот поступает достойно".

Я спросил: "О чём идёт речь?" Он ответил: "Ты знаешь, ты умный".

Я все еще не понимал, что он имеет в виду, пока американский подполковник не начал кричать на него: "Как ты смеешь, ты что, сошёл с ума?"

Я спросил у офицера: "Что здесь происходит?", и он ответил: "Он хочет, чтобы ты покончил жизнь самоубийством".

Я посмотрел на израильтянина и спросил его: "Ты хочешь, чтобы я сделал?", и он ответил: "Если ты настоящий патриот, это то, что ты должен сделать". Офицер встал, схватил его за шиворот и вытворил из камеры. Затем он сел рядом со мной и сказал: "Я работаю в этой сфере много лет и никогда не сталкивался с таким. Не накладывай на себя руки. Ты останешься в живых и вернешься домой".

 

Государство Израиль наняло адвоката Ричарда (Дика) Хэйби для защиты Полларда – есть те, которые скажут, якобы для защиты, после того, как страна его «спалила». В ходе интенсивных переговоров между государствами стороны согласились на сделку о признании вины, которая включала десятилетний срок в обмен на передачу документов.

«Израильтяне предоставили мне Хэйби, но я ему не доверял и совсем не хотел пользоваться его услугами, он сотрудничал с моими следователями. В какой-то момент я намеренно завалил его множеством ложных историй, чтобы проверить его, и на следующий день, следователь подключил меня к детектору лжи и спросил меня, что именно я сказал адвокату.

Хэйби также заставил меня подписать сделку о признании вины. Затем мою тогдашнюю жену доставили в суд, когда она была больна, в инвалидном кресле и истекала кровью, и Хэйби сказал мне: "Если ты не подпишешь, она умрет. Ты ведь знаешь, если она вернется в тюрьму, она не проживет и месяца".

Я хотел бороться, потому что без документов, переданных Израилем, они не имели против меня никаких улик. Это же подтвердил и один из моих адвокатов несколько лет спустя. Но Хэйби заботился об интересах Израиля и навязал мне сделку о признании вины".»

Почему Вы его не заменили?

Судья отказал мне в такой возможности. Он спросил меня, согласен ли я на сделку о признании вины по своей собственной воле. Я ответил: "Нет, ваша честь, они угрожают убить мою жену, и этот документ является ложью. Это ложные показания". И он сказал: «Вам нужно принять трудное решение, Вам стоит принять его сейчас". Я посмотрел на Энн, обдумал ситуацию, и мой адвокат жестами показал мне что нужно подписать. Я подписал".

Твоему клиенту крышка

Однако подписание Поллардом сделки о признании вины не положило конец этому делу, а только открыло Соединенным Штатам путь для всеобъемлющей мести тем, кто, по ее мнению, предал их. В те годы 24 американских агента были разоблачены и казнены в СССР. Секретный меморандум, который обвинение представило судье, приписал Полларду их экстрадицию. Согласно заговору, который отразился в статьях и книгах враждебных Полларду журналистов, он дал русским имена агентов, чтобы они, в свою очередь, облегчили выезд евреев из СССР.

В день вынесения моего приговора в суд вошел представитель Госдепартамента. Он вручил документ судье и прокурору. Прокурор повернулся к моему адвокату и сказал: "Вашему клиенту крышка". Мой адвокат повернулся ко мне улыбаясь, как будто говоря: парень, тебе не повезло.

Помимо этого, было бы хорошо, если бы Израиль предпринимал в то время такие усилия во имя евреев СССР. Собственно говоря, я уже сказал вам, что я не экстрадировал ни одного агента».

Только в 1994 году был окончательно опровергнут навет, согласно которому Поллард был тем, кто якобы передал американских агентов в руки КГБ. В том же году американцы раскрыли Олдрича Эймса, самого высокопоставленного советского «крота» в ЦРУ, который признался в экстрадиции агентов. Эймс был приговорен к пожизненному заключению без возможности помилования. Поллард говорит, что Эймс также был тем человеком, который явился в суд в день его осуждения и представил судье документ, в котором он обвинялся в том, что «спалил» агентов.

 

За несколько дней до вынесения приговора, администрация сделала еще один шаг к разгрому Полларда. Хотя генеральный прокурор госдепартамента Авраам Софер собственноручно подписал сделку о признании вины, министр обороны Каспар Вайнбергер попросил судью нарушить ее. В специальной меморандуме, направленном судье, Вайнбергер написал: «Мне трудно представить более серьезный ущерб национальной безопасности, чем тот, который нанёс Поллард».

Это был последний гвоздь в крышку гроба. Несмотря на то, что соглашение между сторонами предусматривало десять лет лишения свободы, прокурор в итоговой речи сказал, что «Поллард не увидит дневной свет», и так оно и было. Судья отклонил сделку о признании вины и приговорил его к пожизненному заключению с рекомендацией не дать право на помилование - приговор, совершенно несоразмерный преступлению, за которое он был осужден. Теперь уже стало ясно, что отзвуки латентного антисемитизма предрешили его судьбу.

2000 писем, недошедших до адресата

«Руками многих я был заключён в тюрьму, и были те, кто не возражал бы против моей смерти», говорит Поллард, и его жена Эстер добавляет: «В конце 1990-х мне удалось впервые встретиться с Рафи Эйтаном. Он сказал, что единственное, о чем он сожалеет во всем этом деле, это то, что он не успел "очистить территорию". Мы спросили его, что он имеет в виду, и он ответил: "Если бы я присутствовал в посольстве, когда Поллард вошел туда в поисках убежища, я бы пустил ему пулю в лоб. Тогда бы не существовало дело Полларда"». Эйтан не отрицал своих слов.

Первые семь лет заключения Поллард отбыл в тюрьме Марион в штате Иллинойс, самой охраняемой федеральной тюрьме в Соединенных Штатах. В 1994 году он был переведен в тюрьму Батнер в Северной Каролине, где условия были немного менее суровыми, и там он пробыл до своего освобождения в 2015 году.

Изменилось ли что-нибудь в Вас во время Вашего пребывания в тюрьме?

«Да. Я считаю, что я стал лучше. Когда я был в тюрьме, я быстро понял, что я представитель евреев, потому что я был первым евреем, которого встретили многие из заключенных. И я также был первым представителем государства Израиль, и также мужем Эстер. Все это время я отказывался играть в азартные игры, выпивать или принимать наркотики - любое, что могло бы опозорить мою жену или Израиль».

Тюремные власти США известны своей жесткостью, но Поллард, по причинам, о которых нетрудно догадаться, столкнулся с её крайними сторонами. 2,000 писем, которые он написал Эстер за эти годы, попали за пределы тюрьмы, но были остановлены в Вашингтоне и так и не дошли до нее. Хуже того, письма, которые он отправлял своей матери в последний месяц ее жизни, так и не дошли до места назначения.

«Когда моя мать была при смерти, мне разрешили написать ей. Что сын говорит своей матери, находящейся на смертном одре? Все, что может. Я писал в любую свободную минуту в течение дня. Я не знаю, сколько писем я написал, но их было много. Она умерла, и вскоре после этого начальник охраны тюрьмы вызывает меня к себе и спрашивает, как мои дела. Я сказал, что все нормально, и он попросил меня держать себя в руках. Тогда он вытащил мешок со всеми письмами, которые я написал своей матери, и сказал, что письма дошли из тюрьмы в Вашингтон, но были возвращены обратно. Вашингтон вернул письма. Он сказал: "Ты должен знать, что они пометили почтовые марки знаком Х, чтобы их нельзя было использовать повторно". Скажите мне, какое животное может такое сделать? Не передать письма сына умирающей матери?»

«Шёл среди трупов, наступал на кровь»

Как Вы проводили время в тюрьме? Как нормальный человек может выжить в такой суровой реальности?

«Он создает для себя свою реальность. Моя реальность была сосредоточена вокруг моей жены. И я знал, что обязан сделать все, чтобы вернуться к ней в здравом уме настолько, насколько это возможно.

У меня не было права переписки. В течение месяца в моём распоряжении были 200 минут телефонных бесед. Сначала это было всего 30 минут.

Я жил изо дня в день. Я вставал утром, молился, клал нож в специальный карман и выходил. Я не знал, что этот день мне готовит, и вернусь ли я в свою камеру целым и невредимым.

Наши двери не запирались. Безумие. Мы с напарником по комнате должны были почасово дежурить у двери с ножом - сделанный из оргстекла, чтобы металлоискатель не мог его обнаружить.

У меня был случай, когда я сидел в столовой, и некто незнакомый мне сел рядом со мной и завёл со мной беседу. Следующее, что я увидел - это нож, воткнутый в его шею, и его голову, падающую на стол, и кровь, брызжущую во все стороны. Я взял свой поднос и пошёл прочь.

Однажды тюремный офицер отправил меня в соседнее здание за туалетной бумагой, а в тюрьме могут убить из-за туалетной бумаги. У меня в руках была большая коробка. На обратном пути я услышал сильный шум. Я посмотрел, что происходит, и увидел, что весь коридор - примерно 25 квадратных метров – представляет собой зону военных действий. Чернокожие и мексиканцы убивают друг друга. Ножи и все такое. На каждом углу кровь. Офицер лежит на полу, он получил ножевое ранение. А у меня в руке коробка, за которую люди готовы умереть.

Моя камера находилась в конце коридора, и я вижу своего сокамерника, а также тюремного надзирателя, сидящего в комнате с бронированным стеклом, и они оба качают головой из стороны в сторону, как бы говоря: "Ты мертв".

На данном этапе я ничего не мог сделать. У меня был нож, который я держал в целях самообороны, но я был бы мертв, прежде чем успел бы его вытащить. Я произнёс "Шма Исраэль" и продолжил идти по коридору. Я не смотрел ни направо, ни налево, шёл среди трупов, наступал на кровь.

Я видел, как одного из заключённых убили прямо у меня на глазах, ударом по голове. От этого удара его глаза вылетели наружу. И мне пришлось наступить на него, смотреть на убийцу, который спрашивает меня: "Как дела?", а я ему отвечаю: "Намного лучше, чем у него", и продолжаю идти.

Когда я подошел к двери своей камеры, я обернулся и сказал офицеру: "Вот твоя туалетная бумага, надеюсь, она того стоило". Я должен был перевести дыхание, так как был очень напуган.

Эстер знает все эти истории, и даже истории похуже. Вы когда-нибудь видели человека, у которого все кишки снаружи? Я расскажу, как это происходит. Речь идёт о курьере, который пронёс в тюрьму наркотики в своём животе, забыл вовремя от них избавиться, и заключенные перерезали ему живот и вынули из него наркотики».

«Положитесь на меня, я не доносчик

 Вас когда-нибудь били? Вам был причинён физический ущерб?

Нет. Я был в странной ситуации. Я не сидел за изнасилование детей, я не сотрудничал с властями против кого-либо, и все это знали. В тюрьме ценят определенные вещи, которые люди в нормативном обществе не понимают

Были ли у Вас случаи стычек с другими заключенными?

Однажды я вышел во двор, и там был пожилой черный заключенный, очень приятный человек, который рухнул на землю прямо рядом со мной. Я сделал ему сердечно-легочную реанимацию, искусственное дыхание изо рта в рот, все, что мог, но он умер. Через четверть часа подъехала "скорая помощь", и когда его забирали, я заметил, что не хватает его туфлей. Их украли заключенные.

Я просто потерял рассудок из-за этого. Я кричал на всех чернокожих, которые там находились: "Вы сгорите в аду за то, что сделали. Вы украли туфли у мертвеца, порядочного и хорошего человека«.

Как в тюрьме отнеслись к тому факту, что Вы были израильским шпионом?

Это было забавно. Однажды я шёл по территории тюрьмы, и все чернокожие приветствовали меня и говорили: "You'r the man (ты крутой). Я больше не "еврей". Я вернулся в камеру и спросил у своего соседа: "Стив, что случилось?" Он ответил мне: "Ты не слышал утренние новости?" Я ответил: "Нет, а что?" Он говорит мне: "NPR (Национальное общественное радио) и CNN сообщили, что согласно источникам Управления по борьбе с наркотиками, ты являешься главой израильской кокаиновой мафии в Вашингтоне".

Я сказал ему: "Как ты думаешь, если бы у меня было столько денег, бы был у меня такой никудышный адвокат?" Он рассмеялся.

Но эта ложь продолжается и по сей день. Говорят, что мы с Энн потратили наши деньги на наркотики. Ну правда, во дают. Я буду принимать наркотики. Кроме того, в разведке ВМФ я проходил проверки на наркотики каждую неделю.

У меня был ещё один сокамерник, на протяжении восьми или девяти лет. Бывший офицер, осужденный за попытку убийства. Отличный парень, совершенно невиновный, все в тюрьме это знают. Он все еще там.

Как к Вам относилось руководство тюрьмы?

На самом деле хорошо, потому что я не был доносчиком, поэтому они доверяли мне. Был один действительно плохой тюремщик, с которым мне пришлось воевать. К счастью, один из заключенных избил до полусмерти, и Слава Б-гу, он перестал отравлять мне жизнь.

За все время пребывания в тюрьме я никогда не изменил своего образа мыслей. Никогда. Я старался сохранить каждую каплю порядочности и сострадания, которыми был наделён.

Здесь есть убийца

Поллард делился своими мыслями и с тюремными надзирателями. «На тюремной фабрике со мной работал шизофреник, сидевший за убийство. Он сказал мне: "Они дали мне лекарства, я слышу голоса, призывающие меня покончить жизнь самоубийством". Я сказал ему, что поговорю об этом с его психиатром, и я действительно с ним поговорил. Психиатр сказал мне: "Не вмешивайся, ты не врач. Если ты сделаешь это снова, ты будешь наказан".

Через неделю этот заключенный опаздывал на работу. Мой начальник сказал мне: "Пойди за ним". Я ответил ему: "Я не пойду за ним, потому что он, должно быть, мертв, и, если я буду тем, кто его найдет, меня отправят в карцер на шесть месяцев. Я готов пойти, если ты пойдешь со мной". Он пошел со мной, и мы нашли его висящим в его камере.

На панихиде в церкви меня попросили сказать о нем несколько слов. Я сказал: "Среди нас есть убийца". Все усмехнулись, там было, конечно, много убийц, и я сказал: "Нет, здесь есть сотрудник, который является убийцей". Все замолчали. Я указал на психиатра и сказал: "«Вы убили этого парня. Вы должны носить форму заключенного, как все мы".

Все были ошеломлены. Начальник тюрьмы приказал всем выйти, подошел ко мне и сказал: "Это был очень интересный комментарий, и это последний комментарий, который вы делаете в нашей церкви". Но все знали, что это правда.

С другой стороны, можно было также видеть проявления гуманности среди охранников. В 2001 году, по поданному нами ходатайству, я был доставлен в суд в Вашингтоне, но судья был абсолютно полностью против меня и дал охранникам указание не разрешать мне есть или принимать душ, пока нахожусь в Вашингтоне, а только позволить мне участвовать в судебном процессе и немедленно вернуть меня в тюрьму.

Меня доставили в тюрьму Арлингтон, недалеко от Вашингтона. Начальник тюрьмы говорит: "Согласно распоряжению судьи, нельзя предоставлять тебе еду, чистую одежду и право на душ, а только полёт на суд, а затем немедленно возвратить тебя в тюрьму". Это было очень тяжело. В день слушания, 48 часов после того как вообще я не ел, я находился в комнате наедине с одним из охранников, который внезапно повернулся ко мне и сказал: "То, что с тобой делают, это неправильно и противозаконно. Это мой последний день в этой должности. Завтра я освобождаюсь. Возьми мой обед. Сейчас я повернусь спиной к камере, и ты поешь". Я спросил его, почему он это делает, и он сказал: «Ты всегда относился ко мне с уважением". Он дал мне бутерброд с арахисовым маслом, джем, апельсин и виноградный сок. Я не забуду этого до своего последнего дня«.

Вам приходило в голову покончить жизнь самоубийством?

«Евреи не совершают самоубийства... они торгуют. А если серьезно, я никогда не думал о самоубийстве по двум причинам. Во-первых, мне не нравится то, как такой поступок может быть воспринят неевреями. Во-вторых, я считал, что самоубийство — это трусливый шаг предательства моей жены. Как бы это на неё повлияло? Единственное, что я хочу написать на своем надгробии, это: "Я люблю свою жену больше, чем саму жизнь, и я люблю свою страну и свой народ».

Вы прочитали много книг в тюрьме.

«Сейчас 10,000 моих книг находятся в контейнере в Аштоне, и было 7,000-8,000 книг из первой тюрьмы, которые каким-то образом исчезли, я не знаю, что с ними произошло. Библиотека в моем доме в Вашингтоне насчитывала 6,000 книг. Я помню, что агенты ФБР, которые это увидели, спросили: "Боже, почему ты так много читаешь?" Я ответил: "Я не знаю, мне просто нравится узнавать новые вещи, вам тоже стоит попробовать«.

 http://myesha.org.il/?CategoryID=561&ArticleID=10194

 

ПОЛЛАРД В ЭКСКЛЮЗИВНОМ ИНТЕРВЬЮ

Часть 3

Боаз Бисмут, Ариэль Кахана, Кэролайн Глик

30/05/2021

Первое письмо от Эстер

В 1990 году Поллард развелся со своей женой Энн, которая была его соратником по шпионской деятельности. Она была приговорена к пяти годам тюремного заключения, но её освободили досрочно из-за проблем со здоровьем.

Поллард был знаком с Эстер еще с отрочества, но он не знал об этом до позднего этапа своей жизни. Она родилась и выросла в Канаде, в ортодоксальной еврейской семье, и её звали Эйлин Зейтц. В конце 1980-х годов она преподавала английский язык в Еврейском университете Иерусалима в рамках учёбы на получение степени магистра.

«Однажды, когда я была в Иерусалиме, кто-то дал мне старый номер газеты Jewish Press на английском языке», улыбается она. «Я подумала про себя: зачем кому-то давать мне старый экземпляр этой газеты? Я не читаю старые еврейские газеты. Я положила газету в сумку и забыла о ней.

На выходных, по дороге к родственникам мне стало скучно в автобусе, и я достала газету и начала её читать. В ней была просьба: "Пожалуйста, напишите Джонатану Полларду, ему это придтся по душе". Я не знала, кто такой Джонатан Поллард, и я не слышала об этом деле, но сказала себе: если я напишу этому человеку, это будет благое дело. Я записала это в список дел, которые нужно сделать, и снова забыла об этой статье. Через несколько месяцев, как раз перед моим возвращением в Канаду, я нашла эту статью.

Сидя в кафетерии университетского кампуса на горе Скопус, я написала ему милое письмо, но ещё не знала, кто он, поэтому мне особо нечего было ему сказать. Я вернулась в Канаду и была очень занята окончанием степени магистра. К тому же, я собиралась репатриироваться в Израиль.

Однажды я нашла в моем почтовом ящике два письма от Полларда. Йонатан организованный человек, он нумеровал конверты, но я читала письма в обратном порядке, сначала письмо номер 2, которое содержало всю информацию о его деле, а затем письмо номер 1, которое было личным.

Честно говоря, первое, что я подумала, когда прочитала начало письма, это то, что у меня нет на это времени. Я получила степень, вернулась к преподаванию, у меня нет времени. Но у Вс-вышнего были другие идеи. Я типичная канадская еврейка, мы склонны быть безразличными к политике, если это не касается Израиля. Содержание письма шокировало меня. Как такое происходит? Это Америка, Америка не делает таких вещей.

Затем я открыла второй конверт, который на самом деле был первым, и содержал личное письмо от него. И снова я была очень удивлена. Учитывая то, что с ним случилось, я ожидала, что он будет ожесточенным, обозлённым, обиженным и разочарованным человеком. Но оказалось совсем наоборот: в письме говорилось о любви к стране и народу, оно было полно света, это меня ошеломило.

В то время я преподавала в Канаде в детском саду для детей с ограниченными возможностями, и я показала письмо своей помощнице, которая была моей хорошей подругой. Она чуть не упала в обморок. Я сказала ей: "Это человек, за которого я могла бы выйти замуж". Она сказала: "Серьёзно? По одному письмом ты выйдешь за него замуж?" Но письмо было настолько впечатляющим, потому что было прямо противоположным тому, что я ожидала. Потому что Йонатан выбрал любовь. Между нами завязалась переписка .«

А после сколько писем Вы узнали, что знакомы друг с другом?

Йонатан: «В конце концов, я спросил ее: "Когда ты была в Израиле, что ты там делала?", И я внезапно понял: "Одну минутку, она была там тогда же, когда и я".«

Эстер: «За все эти годы я написала ему около 2,000 писем, и у меня есть их копии, и он ответил на все, но я получила от него только пять писем. Некоторые из них были открытками, написанными очень мелким шрифтом«.

Тюремные власти останавливали на раннем этапе все ответные письма, написанные Йонатаном. Он и Эстер восполняли пробелы телефонными звонками, разрешёнными тюрьмой, в которых двоим стало ясно, что, будучи подростками они уже встречались в Израиле в рамках программ для молодых людей из диаспоры. «Оказалось, что мы много разговаривали и у нас много общего, любовь к стране и любовь к народу«.

«Его жена, его любимая, его подруга«

Эстер посвятила свою жизнь Йонатану с абсолютной преданностью. Под ее влиянием он обратился к религии и приблизился к покойному главному раввину Израиля Мордехаю Элиягу. Эстер и Йонатан поженились в 1993 году.

Она репатриировалась в Израиль в 2005 году, и в течение десяти лет, в то время как журналисты сообщали, что она вела роскошную жизнь за счет государства, она жила в однокомнатной квартире на улице Бецалель, предоставленной ей одной иерусалимской вдовой. «Я не получила от государства ни шекеля», подчеркивает Эстер.

Четыре года подряд она каждый день молилась за него и читала книгу Псалмов у Стены Плача. Она шла на конфронтацию с лидерами и с влиятельными людьми Израиля и Соединенных Штатов на почве их отношения к Йонатану и из-за того, что по её мнению, они бросили его на произвол судьбы, отказались от него и предали его. Некоторые критиковали ее за её резкий стиль, и даже утверждали, что это наносит ущерб усилиям по освобождению Полларда.

«Я никогда не хотела быть его пресс-секретарём», говорит она. «Я хотела быть его женой, его любимой и его подругой. Но когда мы поняли, что существует очень враждебные настроения в отношении его освобождения из тюрьмы, он предложил мне присоединиться к этим усилиям. К сожалению, наше дело не было важным приоритетом в повестка дня израильского правительства.

Столкновение с правительством также привело к расколу между Йонатаном и его братом Харви и сестрой Кэрол. Израильское правительство мобилизовало всю семью для поддержки своей линии», утверждает она.

Йонатан: «Одна из вещей, которая причинила мне боль - это то, как израильские правительства обращались с моей женой на протяжении многих лет. Они поняли, что самое опасное оружие, которое у меня есть - это женщина, которая свободно говорит на иврите, и сделали все, что могли, чтобы очернить ее, подвергнуть сомнению ее благонадёжность и бессовестно лгали о ней.

В то время я читал истории, основанные на правительственных источниках, о том, что Эстер получает от государства миллионы долларов, чтобы жить в шикарном доме в Иерусалиме. Когда мы приехали в Израиль, я заставил Эстер показать мне, где она жила. Когда мы вошли, я был в шоке: вот как она жила в течение десяти лет? Я спросил у одного из представителей правительства: "Скажите, Вы видели, где она жила? Если да, то почему Вы распространяли эти истории о ней?" Он не ответил».

Дети - это самое главное в жизни

Однако пара заплатила другую цену, гораздо более тяжелую и невосполнимую. «Это одна из наших величайших трагедий«, говорит Эстер, «это доставило нам величайшее страдание.

В Израиле люди привыкли к мысли, что одно из основных прав человека – это право иметь детей. В Соединенных Штатах это совершенно наоборот. После вынесения приговора у вас больше нет прав, и уж тем более права иметь детей. Мы умоляли администрацию дать нам шанс и возможность иметь детей. Но в Соединенных Штатах не существует такой вещи, чтобы женщине было разрешено уединиться со своим мужем, сидящим в тюрьме».

Йонатан: «Если кто-то говорит вам, что мужчинам не так нужны дети, как женщинам, он лжет. Потому что дети - это самое главное в жизни. Не было такого года, когда я не подавал заявку на уединения с Эстер, и в этом мне отказывали раз за разом. В тюрьмах некоторых стран это разрешают, и там узники спокойнее, потому что никто не хочет быть лишён этого права. Но федеральные тюрьмы не готовы на это.

Это одна из самых высоких цен, которые мы оба заплатили за дело Полларда. 30-летняя жизнь в ежедневном страхе того, что это последний день вашей жизни, меркнет по сравнению с тем фактом, что у вас нет детей.

Последний пример - это скандал с йеменскими детьми. Все мы знаем, что произошло на самом деле. Мы не дети, мы не наивны. И правительство позволяет суду решать этот вопрос?

На прошлой неделе я встретил здесь одного представителя правительства. Я сказал ему: "Знаешь, все, чего эти люди хотят, это извинения. Они просто хотят, чтобы вы выразили сожаление. Это не твое право и не право суда принимать решение о том, какова должна быть компенсация. Они потеряли детей. Вы знаете, как это случилось. Они были проданы, убиты, брошены и похоронены. А вы говорите – мы уполномочим суд решить, сколько стоит ребенок? Как можно решить, какова цена ребенка?»

»Ложь пошла из Израиля»

Сразу после заключения Полларда в тюрьму в Израиле начались призывы его освободить. Однако с годами стало ясно, что Америка не желает прощать евреев. Истеблишмент безопасности США отчаянно сопротивлялся всякий раз, когда возникала возможность освобождения Полларда, и не раз именно еврейский истеблишмент возглавлял это сопротивление.

Деннис Росс, который был специальным посланником на Ближнем Востоке во время президентской каденции Клинтона, признал в своей книге «Утраченный мир», что он полагал, что суд был несправедлив к Полларду и, тем не менее, в 1998 году рекомендовал Клинтону использовать его для того, чтобы вымогать у Израиля будущие уступки на пути к постоянному урегулирование арабо-израильского конфликта. «Поллард получил более суровое наказание, чем другие, совершившие аналогичные преступления», так сказал Росс Клинтону, «его освобождение будет большой выгодой для Израиля. В нашем распоряжении не так много таких ... он понадобится Вам позже, не используйте его сейчас».

Отчуждение было уделом Полларда не только со стороны американцев, но и со стороны израильского истеблишмента. Согласно ложной версии, что Поллард не был официальным агентом, государство отказало ему в предоставлении израильского гражданства. Только петиции, поданные Эстер и активистами борьбы за его освобождение в Высший Суд Справедливости, вынудили правительства Рабина и Нетаньяху в 1990-х годах сделать это.

Наряду с официальным непризнанием, было много неофициальных сплетен. «Я читал все, что писали обо мне на протяжении многих лет. Меня изображали как неуправляемого авантюриста и так далее. Вся эта ложь, вся дискредитация и делигитимация по отношению ко мне, начались в Израиле, а не в Америке, и были переданы израильтянами американцам, чтобы повредить моей репутации. Грязь, которой израильтяне меня поливали, просочилась в израильскую, а также и в американскую прессу. Они не понимали, что таким же образом они наводят тень и на себя.

Например, утверждение о том, что я был торговцем наркотиками, было распространено кем-то, кто представился моим однокурсником, но никто из моих друзей его не знает. Мой покойный отец нанял частного детектива, чтобы проверить, кто это был, и выяснилось, что ФБР наняло его, чтобы дискредитировать меня. Если я был торговцем наркотиками, где доказательства этого и почему я не был привлечен за этого к судебной ответственности?»

Эстер: «Было время, когда я перестала рассказывать, насколько Йонатан болен, потому что осознала, что в правительстве есть люди, которые были бы очень довольны, если бы он умер, это решило бы их проблему. Вместо того, чтобы беспокоиться о том, что он болен, они хотеле, чтобы он умер» .

В отчете ЦРУ, как и в других источниках, говорится, что Израиль открыл для Вас секретный банковский счет в Швейцарии.

«Рафи Эйтан действительно послал меня открыть счет, но я не был его владельцем. Напротив, если они действительно открыли для меня счет в Швейцарии, я хотел бы знать, где деньги, потому что я вышел из тюрьмы без цента в кармане. Это моя ситуация и на сегодняшний день» .

Добро пожаловать в Нью-Джерси

Лишь по прошествии 25-ти лет тюремного заключения Полларда общественные деятели в Соединенных Штатах начали публиковать публичные протесты против нелогичного приговора, вынесенному ему, и против ложных бездоказательных обвинений, выдвинутых против него. Бывший глава ЦРУ Джеймс Вулси, бывший заместитель министра обороны Лоуренс Корб, члены Конгресса и другие лица, в том числе и представители еврейской общины, призвали президента Обаму положить конец его тюремному заключению. Когда в 2015 году настало время досрочного освобождения Полларда, администрация Обамы не сопротивлялась этому, и 20 ноября 2015 года Поллард был освобожден. Это произошло ровно через 30 лет после его ареста.

По словам Полларда, его освобождение было частью попытки Обамы смягчить израильское и еврейское общественное мнение в свете ядерной сделки с Ираном, подписанной летом 2015 года.

«Бен Роудс (близкий советник Обамы), настоящий злодей, встретился в Конгрессе с сенаторами, которые выступали против ядерной сделки с Ираном. Мы узнали, что он начал свою речь якобы случайным заявлением о том, что Джонатан Поллард вот-вот будет амнистирован. Его цель состояла в том, чтобы отвлечь общественный дискурс от соглашения с Ираном и представить Израиль как страну, нанесшую ущерб национальной безопасности США, тем самым ослабив аргументы Израиля против соглашения.

Позже тогдашний министр юстиции Лоретта Линч выступила по телевидению и заявила: "Поллард – худший из шпионов в истории США, но мы должны его освободить". Её выступление транслировалось по каналу CNN, я смотрел на это в своей камере, и сокамерники спрашивали меня: "Она говорит о тебе?!", и я отвечал: "Да".»

Эстер: «Её самой большой ложью было заявление: "Мы не можем продолжать держать его в тюрьме, потому что его время истекло".»

Йонатан: «Они могли продержать меня там еще 15 лет».

Что Вы пережили до освобождения?

«За 48 часов до освобождения, по соображениям безопасности, меня переели в тюремную больницу. Мой тюремный надзиратель присел поговорить со мной по душам, чего он никогда раньше не делал. Он был очень рад, что меня освобождают, принес мне кошерную еду, и я ел ее так, как будто не ел 30 лет.

Затем пришли два человека из АНБ (Агентства Национальной Безопасности). Они предупредили меня, что освобождение не будет приятным, потому что многие люди хотят его остановить и не хотят, чтобы я вернулся к нормальной жизни. Это оказалось правдой.

Меня доставили в местный аэропорт в Северной Каролине, где мои адвокаты ждали меня с самолетом бизнесмена Даниэля Абрахама, который был специально туда доставлен. Только в 24:01 ночи с моих рук и ног были сняты наручники и мне сказали: "Ты свободен". Когда самолёт взлетел, я боялся, что из-за перепадов в атмосферном давлении мои ноги начнут кровоточить.

В Нью-Джерси меня ждала Эстер, которая не смогла добраться до Северной Каролины из-за нелётной погоды. Когда я вышел, на трапе самолета я услышал от одного парня в аэропорту слова, которые никогда не думал, что когда-нибудь услышу: "Добро пожаловать в Нью-Джерси".

Но мое освобождение не было моментом сплошного счастья и радости. Это не было похоже на то, как Щаранский переходил мост. Я был счастлив видеть Эстер, я, наконец, мог держать ее за руку наедине, и никто не смотрел на нас. Я был счастлив видеть дворец, который она построила для нас в крошечной квартирке в Нью-Йорке. Но я также был полностью истощен и боялся того, что произойдет. Я был в плохой форме, у меня болела спина, и мои ноги кровоточили. Я боялся, что умру.

На моей ноге был электронный браслет, и мне было разрешено передвигаться только по территории крошечного района внутри Манхэттена. Мне было запрещено работать на любой работе, где был компьютер - а на какой подходящей мне работе не было компьютера? Это были тяжелые дни. Мы были в виртуальной тюрьме».

Эстер: «Люди думали, что мы пустимся в пляс, но мы были заняты вопросами жизни и смерти. Власти обошлись с нами жестоко. В ночь после освобождения мы не спали. Фактически, мы были обязаны явиться в офис по условно-досрочному освобождению через три часа после прибытия в Нью-Йорк, в то время как обычный освобождённый заключённый должен это сделать в течение 72 часов».

 

Поцеловать землю

По истечению пяти лет строгих ограничений в Нью-Йорке потребовалось личное разрешение президента Трампа, чтобы снять ограничения и позволить Полларду репатриироваться в Израиль. Даже этот простой шаг, который автоматически происходит с каждым другим освобожденным заключенным, требовал настоящей битвы. Тогдашний посол Израиля в Соединенных Штатах Рон Дремер, глава администрации Белого дома Марк Медоуз и покойный Шелдон Эдельсон и его жена Мириам, владельцы газеты Израиль сегодня, все они мобилизовались, чтобы положить конец трагедии Полларда.

Йонатан: «В последний день ограничений мы ждали объявления о снятии электронного браслета. Был вечер накануне субботы, и мы не получили никаких известий от комиссии по условно-досрочному освобождению. Минута шла за минутой, и мои адвокаты уже собирались подавать ходатайство в суд, чтобы заставить комиссию по условно-досрочному освобождению предоставить нам какую-либо информацию.

В конце концов, Марку Медоузу удалось надавить на Министерство юстиции, и мне позвонили всего за несколько минут до наступления субботы. Они знали, что в субботу я не отвечаю на телефонные звонки».

Если бы Вы не успели, возможность освобождения была бы заблокирована?

«Нет, нам просто нужно бы было явиться в суд в понедельник. Я заранее спросил нашего раввина, могу ли я снять электронный браслет в субботу. И он ответил: "Да, конечно. Вы спускаетесь. Вы делаете это и идете домой, Вы не должны ждать".

Позже я позвонил Марку и горячо поблагодарил его за помощь, и он ответил скромно. Его честность и справедливость были действительно потрясающими. Это было доказательством того, что он "настоящий человек". Он сказал мне: "Когда ты доберёшься домой, сделай так, чтобы мы были горды тобой". Не было ни одного представителя еврейского истеблишмента, который бы позвонил мне и сказал что-либо подобное».

Три месяца спустя, 30 декабря 2020 года, более чем через 35 лет после ареста, Поллард вылетел со своей женой Эстер на частном самолете семьи Эдельсон. В 2:59 ночи, когда колеса самолета коснулись взлетно-посадочной полосы, он произнёс благословение Шеехеяну.

«Во-первых, я не знал, что там будет Нетаньяху, это было очень мило с его стороны. Я вообще не подготовил никаких заявлений, я повернулся к Эстер и спросил у неё ей: "Что мне сказать?". И она ответила: "Ты что-нибудь придумаешь".

Я вышел из самолета, и в первую очередь поцеловал землю. Это было инстинктом - поцеловать землю и благословить её».

Эстер: «Мы были очень взволнованы».

Йонатан: «Так о чем же я думал в тот момент? Что я замыкаю круг со своей женой».

Нетаньяху встретил их в аэропорту. Поллард сказал ему: «Мы очень взволнованы тем, что наконец-то оказались дома через 35 лет. Мы благодарим народ Израиля и премьер-министра Израиля за то, что они вернули нас домой. Нет никого, кто гордился бы этой страной или ее лидером больше, чем мы. Мы станем продуктивными гражданами как можно скорее. Это прекрасная страна, и ей уготовано светлое будущее. Она является будущим еврейского народа, и мы никуда отсюда не уйдём».

Проблема американских евреев

Израиль был смущен делом Полларда, Соединенные Штаты – разгневаны, а американские евреи готовы были просто провалится сквозь землю от стыда и ужаса. В своем решении шпионить в пользу Израиля, и особенно в качестве идеологического оправдания содеянного, Поллард коснулся самых сокровенных и чувствительных корней американских евреев, и разбудил их самых «страшных демонов.

Над влиятельными евреями в те годы витало подозрение в том, что они пользуются своим положением, чтобы предпочесть благо Израиля благу Соединенных Штатов, так что Поллард, с тоски зрения очень многих евреев, увеличивал арсенал их врагов. Поэтому американские евреи не только не встали на его защиту, но и сторонились его как огня. Даже когда правительства Израиля уже начали признавать свою ответственность, еврейские лидеры не пошевелили ради него пальцем. Положение израильского шпиона также особо не улучшилось, когда он и его жена высказали свое мнение о них.

«Их позиция была такой: "Убирайся с глаз долой, мы не хотим тебя видеть. Ты уже показал, кому ты верен". И у меня был вечный спор с этими людьми. Я говорил, что верен еврейскому народу и еврейскому государству, и они отвечали: "Если так, то тебе нечего здесь делать». Я сказал: "Естественно, мне нечего здесь делать. И вам тоже. Вы должны вернуться домой, в Эрец Исраэль". Они отвечали: "Наш дом здесь. Это не изгнание, это Соединенные Штаты Америки".

После того, как меня поймали, ФБР принесли мне книгу с именами видных про-еврейских деятелей, с их адресами, номерами телефонов и всем остальным. Они сказали мне: "Отметьте имена, которые, по Вашему подозрению, имеют связи с израильской разведкой. Вам не нужно будет предъявлять улики, Вам не придется давать показания в суде. Ничего. Просто сделайте пометку рядом с их именем". Это напомнило мне книгу, которая была у нацистов во время вторжения в Англию. Я не дотронулся до этого.

Вы помните эти имена?

«Естественно, потому что некоторые из них в то время требовали моей головы. Они говорили, что у них нет проблем с вынесенным мне приговором. Ни у кого в еврейской общине не было проблем с наказанием, которое я получил.

Однажды я спросил высокопоставленного еврейского лидера, что бы он сделал, если бы я передавал информацию ему, а не Авиэму Селе. Он ответил: "Я бы предложил Вам кофе, задержал бы Вас в офисе и позвонил бы в ФБР, чтобы вас арестовали". Что??? Когда эти люди говорят: "Никогда больше", они вообще понимают, что это значит? Я думаю, что нет.

Евреи в Соединенных Штатах обвиняют Вас в двойной лояльности.

Если вам не нравятся обвинения в двойной лояльности, вам следует репатриироваться в Израиль. Это очень просто. Если вы живете в стране, где вас все время в этом обвиняют, и с вами постоянно обращаются как с кем-то, кому невозможно доверять, тогда вы не часть этой страны. Вы должны репатриироваться в Израиль Я не хочу жить в стране, которая не хочет, чтобы я в ней жил.

Мы евреи, и у нас всегда будет двойная лояльность. Потому что, когда мы живем в изгнании, они никогда не будут нам доверять. Мы можем быть максимально преданными гражданами, но они всегда будут нас в чём-то подозревать. Такова природа изгнания.

 

У американских евреев есть большая проблема: они считают себя больше американцами, чем евреями. Они не считают себя изгнанниками. Это ментальное состояние.

Мой отец служил в армии США во время Второй мировой войны, он был высокопоставленным офицером и имел награды. После войны он пошел в ветеринарный колледж, получил степень и был принят в Йельский медицинский институт. Он поехал с моей матерью в Йель, в Нью-Хейвен, в форме. Он вошел в кабинет декана. Декан посмотрел на него и спросил, как его зовут. Мой отец ответил: "Поллард". Декан сказал: "Нет, как Ваше настоящее имя". Мой отец ответил: «Полански». Декан сказал ему: "Еврей, да? Вашего брата слишком много. Ты не принят". Мой отец попытался возразить: "Но меня уже приняли". Декан повторил: "Вашего брата слишком много".

Если молодой еврейский офицер военно-морской разведки получит сегодня предложение от Мосада работать на Израиль, и позвонит Вам, чтобы проконсультироваться, что Вы ему скажете?

»Я скажу ему, что сидеть сложа руки или репатриироваться - это недопустимо. Ты должен решить, является ли твоя забота об Израиле и преданность ему и твоим еврейским братьям более важным, чем твоя жизнь. Потому что ты знаешь, что может произойти, что вероятнее всего произойдёт, если тебя поймают - это будет ад. Но тебе нужно быть способным каждое утро смотреть на себя в зеркало и жить с собой в мире. Если ты ничего не сделаешь, если ты будешь сидеть сложа руки, или если ты репатриируешься и продолжишь свою жизнь как ни в чём не бывало - ты не будете лучше евреев, которые во время разрушения Храма или до его разрушения говорили: "Это не мое дело". Ты не можешь лицезреть угрозу еврейскому народу или государству Израиль в частности, и сидеть сложа руки«.

Так Вы рекомендуете ему делать то же, что и Вы, и заплатить за это цену.

Я рекомендую ему трезво к этому подойти.

Когда Вы поступали на службу в военно-морскую разведку, могли ли Вы предположить, что окажетесь в той ситуации, в которой оказались конце концов?

Нет. Если бы я имел какое-либо понятие об этом, я бы вообще не стал заниматься разведкой. Мой отец умолял меня не делать этого. Он знал, что я слишком идеалистичен и слишком про-израильски настроен, чтобы отвернуться от этого. После того, как меня арестовали, он пришел меня проведать и сказал: "Я понимаю, почему ты сделал то, что сделал, я люблю тебя за это, и никогда не брошу тебя". Это было единственное, что он сказал мне об этом деле за все годы, которые я провёл в тюрьме. Это действительно изменило его. Я даже не мог прийти на его могилу или сказать о нем Кадиш.

Не ради правительств

Несмотря на все, через что он прошел, и несмотря на трудности акклиматизации, Поллард горит желанием и дальше помогать народу Израиля. «Я вырос на рассказах об Ари Бен-Ханаане и об Эксодусе. С нами не говорили о Сезоне (операции, проведённой в 1944—1945 годах руководством ишува против еврейских подпольных организаций «Эцель» и «ЛЕХИ» - прим.) и об Альталене (судно, нагруженное оружием, расстрелянное у берегов Тель-Авива в июне 1948 года – прим). Я не знал, что лозунг "Солдата не оставляют на поле боя" - это пустые слова. Так что я проделал определённый путь. Сегодня я говорю, что сделал то, что я сделал, во благо людей и страны. Не обязательно во благо Государства, и, конечно же, не для правительств, которые бросили меня на произвол судьбы«.

Как Вы думаете, почему Вас бросили на произвол судьбы?

«Может быть, им мешало то, что я слишком горд, слишком еврейский, слишком националистично настроен или ношу кипу. Может быть, это из-за моих правых политических взглядов. Может быть, они просто завидуют мне по какой-то безумной причине. Это психология, которую я не понимаю. Мало того, что Израиль предал агента, бросил его на произвол судьбы и попытался "похоронить" его используя ложь, некоторые средства массовой информации страны также участвовали в этом и все еще продолжают это делать«.

Возможно, правительства опасались за будущее американо-израильских отношений?

«Представьте себе, что кто-то подходит к вам, смотрит на вашу жену и дает ей пощечину. Вы будете бояться ударить его в ответ? В какой-то момент, вы должны установить чёткие границы и сказать: "Нет, это неправильно. Ты тронул мою жену, ты оскорбил ее, ты причинил ей боль, и я никогда тебе этого не прощу«.

Хотели бы Вы получить извинения от правительства?

«Нет. Мне не нужны извинения. Я хотел бы получить обещание, высеченное на камне, что они никогда не сделают этого ни с кем другим. Что они никогда не бросят агента в беде, не предадут его, не дадут показания против него, не распространят ложь о его жене, не будут подрывать его авторитет – а что они будут защищать его, охранять его и вернут его домой как можно скорее. Это единственное, чего я хочу«.

Как Вы думаете, извлек ли Израиль урок из того, что с Вами произошло?

«Нет. Леопард не может свести со своей шкуры пятна. Правительство как институт власти не усвоило урок. Не лгите израильскому народу. Не лгите людям, которые работают на вас. Не представляйте вещи в искаженном виде. Может быть, это звучит наивно, но таково мое мнение. Вы спрашиваете меня, усвоили ли они свой урок? Простой ответ - нет, более сложный ответ: совсем нет«.

Вы злитесь?

«Нет. Мой отец говорил мне, что если вы идёте путем мести и гнева, то должно выкопать две могилы - одну для объекта вашей ненависти, а другую для себя. Если бы я верил, что весь Израиль - это "Государство Израиль", я бы сердился. Я бы ужасно себя чувствовал. Я бы чувствовал, что меня предали, и чувствовал бы отвращение. Я не знаю, как бы я всё выдержал, если бы не знал, что служу Эрец Исраэль и народу Израиля, и по сей день, Эрец Исраэль и народ Израиля остались верны мне.

Сейчас так много поводов для радости. Мы дома. Моя жена жива, и у нас есть будущее. Это не конец нашей истории, и не важно, сколько нам лет. Я замыкаю круг с Эстер, и я не знаю, как она перенесла все трудности этих лет. То, что с нами случилось, произошло не по нашему желанию, это трагедия. Но теперь, 35 лет спустя, мы возвращаемся домой. Как можно злиться? Как мы можем не быть счастливы? «

«Дать ране зажить»

И действительно, они думают о будущем. Вместе с одним из своих адвокатов пара официально учредила новую компанию, цель которой - сделать Израиль энергетически независимой державой. Поллард считает, что его способности и способности партнеров, которые к нему присоединятся, приведут их к цели.

В то же время он и Эстер надеются оставить прошлое позади «и позволить ране зажить». Когда его спрашивают, собирается ли он написать книгу об этом деле, он отвечает отрицательно. «В книге нужно писать правду, а есть много вещей, которые все еще нельзя обнародовать, а также вещи, которые Израиль, Соединенные Штаты и ​​ американское еврейство не готовы услышать.«

Вы можете полететь в США, если захотите?

»Только если я враг самому себе«.

Как бы Вы себя сегодня определили?

»Я муж Эстер, я еврей, я еврей, живущий в своей стране, и я инженер, разрабатывающий проекты по возобновляемым источникам энергии«.

А также бывший израильский агент? Некоторые люди гордились бы этим.

»В моем случае гордиться нечем«.

Через два дня после того, как Вы приземлились, были разговоры о том, что Вы присоединитесь к какой-нибудь партии, пойдёте в политику. Откуда эти сведения?

»Это исходило от людей, пытающихся создать реальность. Я с самого начала говорил, что меня не интересует политика и я не буду её заниматься«.

Что бы Вы хотели, чтобы было написано на Вашем надгробии?

"Любил свою жену Эстер больше, чем саму жизнь, и любил свою страну и свой народ". Если это то, что запомнят обо мне, в таком порядке, я буду очень доволен.

Израиль - это земля, текущая молоком и мёдом, и что ещё Вы добавите?

И мечтами.

http://myesha.org.il/?CategoryID=561&ArticleID=10195